Статья №5.

О «Велесовой книге»

«Велесова книга» – подделка второй половины ХХ века, к Н.М. Карамзину и к  официальной советской историографии не имеющая никакого отношения. Но в современной России много людей публикуют статьи, книги, «посты», в которых этот фальсификат превозносят до небес. Поэтому есть смысл разобраться.     

Попытки «улучшить» прошлое:

«Влесова книга» и псевдоисторики

(Из книги: «Что думают ученые о Велесовой книге». Москва, 2004, c. 109—127)

 

Игорь Данилевский, доктор филологических наук        

 

В 1960 г. в Славянский комитет АН СССР поступила фотография дощечки с вырезанными письменами. Ее прислал из Канберры (Австралия) энтомолог Сергей Парамонов (1894—1967), более известный под литературным псевдонимом С. Лесной*. Несколько лет он занимался изучением удивительного памятника письменности — так называемой «Влесовой книги» (далее «В.К.»). Фрагмент её и был направлен на экспертизу в Славянский комитет.

/* С. Парамонов до 1944 г. жил и работал в Харькове. Летом1944 уехал в Германию вместе с отступавшими немецкими войсками. Оттуда после войны перебрался в Австралию. Доктор биологических наук. Изучал насекомых, в основном – мух./

Судя по сопроводительному письму, «книга» представляла собой дощечки с письменами на них. Якобы их обнаружил в 1919 г. полковник Белой армии А.Ф. Изенбек в разграбленном имении где-то на Украине (предположительно в Харьковской губернии). В холщовом мешке, куда их собрал денщик Изенбека, дощечки совершили путешествие в Бельгию. Там в 1925 г. Изенбек познакомил с ними своего нового приятеля, Юрия Миролюбова (1892—1970). О.В. Творогов пишет:

«...инженер-химик по образованию, Ю.П. Миролюбов не был чужд литературных занятий: он писал стихи и прозу, но большую часть его сочинений (посмертно опубликованных в Мюнхене) составляют разыскания в области религии древних славян и русского фольклора. Миролюбов поделился с Изенбеком своим замыслом написать поэму на исторический сюжет, но посетовал на отсутствие материала. В ответ Изенбек указал ему на лежащий на полу мешок с дощечками («Вон, там в углу, видишь мешок? Морской мешок? Там что-то есть». «В мешке я нашел, — вспоминает Миролюбов, — „дощьки", связанные ремнем, пропущенным в отверстия»).

С той поры Миролюбов на протяжении 15 лет (по его словам) переписывал тексты с дощечек. Изенбек не разрешал выносить дощечки, Миролюбов переписывал их либо в присутствии хозяина, либо оставаясь в его «ателье» (Изенбек разрисовывал ткани) запертым на ключ. Миролюбов переписывал, с трудом разбирая текст и, по его словам, реставрируя пострадавшие дощечки («стал приводить в порядок, склеивать, склеивать...»). Он вспоминал также:

«Я смутно предчувствовал, что я их как-то лишусь, больше не увижу, что тексты могут потеряться, а это будет урон для истории... Я ждал не того! Я ждал более или менее точной хронологии, описания точных событий, имен, совпадающих со смежной эпохой других народов, описания династий князей и всякого такого материала исторического, какого в них не оказалось».

Какую часть текста «В.К.» Миролюбов успел «переписать», Лесной не знал. В 1941 г. Изенбек умер и дальнейшая судьба дощечек неизвестна (1).

/1. Творогов О. «Влесова книга» // ТОДРЛ. Л., 1990. Т. 43, с. 171. /

Однако рассказ о знакомстве Миролюбова с сокровищем Изенбека удивительно напоминает другую историю:

«Старик извлек из своей набедренной повязки грязный, потрепанный парусиновый мешочек. Из него он вытащил нечто похожее на спутанный клубок бечевок, сплошь в узлах. Но это были не настоящие бечевки, а какие-то косички из древесной коры, столь ветхие, что, казалось, они вот-вот рассыплются от одного прикосновения; и в самом деле, когда старик дотронулся до них, из-под пальцев его посыпалась труха.

—  Письмо узелками — это древняя письменность майя, но теперь никто их языка не знает, — тихо произнес Генри.

—  Клубок был вручен Френсису, и все с любопытством склонились над ним. Он был похож на кисть, неумело связанную из множества бечевок, сплошь покрытых большими и маленькими узелками. Бечевки тоже были не одинаковые: одни — потолще, другие — потоньше, одни — длинные, другие — короткие. Старик пробежал по ним пальцами, бормоча себе под нос что-то непонятное.

—  Он читает! — торжествующе воскликнул пеон. — Узлы — это наш древний язык, и он читает по ним, как по книге». (2)

/ 2. Джек Лондон. Сердца трех // Д. Лондон. Сочинения. М., 1956. Том 8, с. 171. /

Настораживает совпадение деталей в этих историях: речь идет о холщовом мешке, в котором хранятся связки старинных письмен, и сегодня никто не может их прочитать, но все знают, что в них рассказывается о древнейшей истории народа. Судя по всему, это не случайно. Миролюбов хорошо знал творчество Джека Лондона. И, когда фантазия ему отказала, использовал готовые образы. Вернемся, однако, к «официальной» версии «В.К.».

Содержание текстов, прочтенных Миролюбовым, оказалось потрясающим. Дощечки рассказывали историю славянских племен с IX века до н.э. («за 1300 лет до Германариха», готского вождя, погибшего в 375 г.) вплоть до «времени Дира», т. е. до IX века нашей эры. Итак, в руках Миролюбова оказался уникальный источник, повествовавший чуть ли не о двухтысячелетней истории русичей, заполненной бесконечными войнами с готами, гуннами, римлянами, греками, варягами и другими народами.

Поэтому не кажется преувеличением, что дощечки были названы «колоссальнейшей исторической сенсацией». Именно под таким заголовком в ноябре 1953 г. сообщение о чудесной находке опубликовал журнал «Жар-птица», который ротапринтным способом выходил в Сан-Франциско. Однако его издатель, русский эмигрант генерал-майор Александр Куренков (1891—1971), принявший в США фамилию Кур, не спешил приступить к публикации текстов дощечек. За следующие три года увидели свет лишь его собственные статьи, содержавшие не более сотни строк из «В.К.». Только в марте 1957 г. он начал воспроизводить полные тексты отдельных дощечек. Но в 1959 г. журнал закрылся, и публикация не была завершена.

Тем не менее, Лесной продолжал изучать «В.К.»: её материалы вошли в последние пять выпусков его «Истории руссов в неизвращенном виде» (Париж; Мюнхен, 1953—1960) и в монографию «Русь, откуда ты? Основные проблемы истории Древней Руси» (Виннипег, 1964). Он же предпринял исследование, посвященное дощечкам Изенбека: «„Влесова книга" — языческая летопись доолеговой Руси: История находки, текст и комментарий» (Виннипег, 1966. Выпуск 1). С. Лесной и прислал в Москву единственный имевшийся в его распоряжении «фотостат» одной из дощечек (условный номер 16).

Экспертизу фотографии поручили Лидии Жуковской, являвшейся в то время авторитетнейшим специалистом в области языковедения и палеографии. Итоги анализа оказались разочаровывающими.

- Оказалось, что фотография сделана не с самой таблички, а с рисунка, изображавшего дощечку с письменами.

- Буквы, которыми сделана «надпись», вызвали серьезные сомнения в подлинности. Они, хотя и имели довольно архаичный вид, отдаленно напоминали систему письма деванагари, с помощью которой со второй половины 2-го тысячелетия нашей эры (т.е. после 1500 года) переписывались санскритские тексты.

- Данные языка, на котором был написан текст, однозначно говорили о подделке: в нем сочетались разновременные явления различных славянских диалектов, чего не могло быть ни в одном реальном славянском языке.

Итак, фотография была фальсификатом.

Но, может быть, поддельна только фотография? Вопрос как будто должен был разрешиться на Пятом Международном съезде славистов в Софии в 1963 г. На нем С. Лесной собирался выступить с сообщением о «Влесовой книге». Доклад не состоялся, поскольку докладчик в Софию не приехал. Только тезисы доклада были опубликованы в материалах съезда.

После смерти Лесного интерес к «В.К.» и в СССР и за рубежом угас. Оснований для серьезных оценок «книги» было явно недостаточно. И все же в единственной публикации, появившейся в период временного «затишья», автор, поэт Игорь Кобзев, назвал таблички Изенбека «выдающимся памятником письменности»*.

/* Игорь Кобзев (1924—1986) в своих произведениях усердно прославлял компартию и Сталина, яростно нападал на «империалистов и их прислужников» (например, в ряде стихов он оскорблял лидера компартии Югославии, ее президента в гг. Иосипа Броз-Тито). В декабре 1977 г. Кобзев организовал в Москве общественный музей «Слова о полку Игореве», размещавшийся в так называемой Погодинской избе. /

С новой силой ажиотаж поднялся в середине 1970-х годов, когда ряд отечественных литераторов и журналистов получил доступ к вышедшей незадолго до того на Западе публикации текста «В.К.» и его переложения, подготовленные С. Лесным. В многочисленных статьях, появившихся в журналах «Огонек», «Новый мир», «Техника – молодежи», газетах «Неделя», «Литературная Россия», «В мире книг», усиленно продвигалась идея о том, что ученые намеренно замалчивают поразительные данные уникального источника, в корне расходящиеся с общепринятыми в научном мире представлениями о древнейшем периоде истории славянских племен. При этом выдвигалось требование «полностью напечатать эту любопытную, хотя и не бесспорную рукопись» и провести ее обсуждение с «привлечением широкой общественности».

Мнение специалистов, продолжавших утверждать, что в данном случае речь идет о низкопробной фальсификации, игнорировалось. Объяснялось это, с одной стороны, тем, что советские историческая и филологическая науки изрядно себя  скомпрометировали своей политизированностью, исходной заданностью выводов, подчиненностью их сиюминутным потребностям партии и правительства. С другой стороны, без ответа оставался самый главный вопрос: «Почему не печатается это заинтересовавшее многих сочинение?»

Ларчик открывался просто: ученые не имели возможности ознакомиться с полным текстом копий Миролюбова. Лишь любезность инженера из города Руайя (во Франции) Бориса Ребиндера (1909—1987), сына русских эмигрантов, позволила прорвать «информационную блокаду». Он прислал в Институт русской литературы АН СССР свою работу «Влесова книга», в которой был предложен новый перевод текстов Миролюбова, сделанный с учетом всех их изданий и прежних переводов. Однако полное представление о «В.К.» ученые смогли получить только после завершения в 1984 г. многотомной посмертной публикации сочинений самого Миролюбова*.

/* Эти книги опубликовала за свой счет его вдова. /

По этим материалам один из крупнейших отечественных текстологов Олег Творогов написал уникальную в своем роде работу. Она увидела свет в 1990 г. в 43-м томе «Трудов Отдела древнерусской литературы». Здесь был полностью опубликован текст «В.К.» (со всеми вариантами, сохранившимися в рабочих записях Миролюбова), а также его подробное и всестороннее исследование. Публикацию Творогов сопроводил частью перевода «книги» Б.А. Ребиндера — безусловного сторонника её древности. Это представлялось необходимым, так как по мнению Творогова (с которым трудно не согласиться), точный перевод данного текста вообще невозможен.  

Для того чтобы дальнейший разговор о «В.К.» был более предметным, приведу в качестве образца текст двух «дощечек» Миролюбова с подстрочным переводом Ребиндера, расшифровку Лесного, а также фрагмент поэтического переложения, предложенный сторонником идеи не только подлинности, но и гениальности «В.К.», поэтом И. Кобзевым.

Дощечка 7а:

«слва бзем нашэм имемо исту віру якова не потребуе чловэненска жертва а тая се дэе о ворязи кіи убо въжды жряли ю іменоваше перунапаркуна а тому жряша мы же сме хом польна жретва даяте а одо труды наше просо млека а туц то бо покрпишем о коляді ягнчем а о русаліех в день яров такожде а красна гура ту бо то дяехомо во споминь гуре карпенсте а тонщас се іменова род наше карпене яко же стахом сме бяще во лэсэх то iмэмо назов древище а да полі сме бяшехом імено имахом полены ятако вшяко еже есе грьце ущекашеті нане иже сме чловенкожравцове а то лужева рэншь есь яко нэсте бо тако во iста а имеяхом iна повыке на тоть кі же хощашеть увранжидете iна реще злая а тому глоупен не се боре а тако есь а iна рэкоста такожде.

долзе се правихом родьмы а староцове венска рода ідша соудяті родице о перунь древы а такожде имяй тон ден игриштія пренд очесы старще а силу юну указенше? юнаще ходяй борзе спэваяй i плясавай о то і тон ден огнищаны идяшете о міслеву а прнашеща діщену строцем кіи діеляще туіу о пренче люды і волсві жрятву дэяй бозем хваленице а слву рэкстаѩ о щасе же годе а оявене воріягу избрящете сен кнезе вутцове а тыі юнаще веденша до сэще зуре то бо роміе ны поглендаще а замыстлящете злая нань і пршедша со возе све а желзвэна броне а утце наны а тому бранихомсе долзе о нех а отрщахом». (3)

/3. Творогов О. «Влесова книга», с. 194—195. /

Перевод Б. Ребиндера

Дощечка 7а:

«Слава нашим богам. У нас вера правая, которая не требует человеческих жертв. А это делается у варягов, которые издавна приносили жертвы, именуя Перуна Перкуном, и ему жертвовали. Мы же смеем давать жертвы полевые от трудов наших: просо, молоко, жиры и на Коляду подкреплять ягненком, а также на Русалии, день весны, и на Красную горку. Это делаем в память нашего исходу от Карпат. В те времена наш род назывался карпами. Потому что от страха мы жили в лесах, наше название древичи, а на полях наше имя было поляне (...) А во времена Готов и появление варягов избирался Князь в вожди, и тот вел юношей в злой бой, и тут римляне, поглядев на нас, замыслили злое на них, и пришли с колесницами и со своими железными бронями, и напали на нас, и потому мы долго оборонялись от них, а отрщахомсме (отбились?)». (4)

/4. «Новые рубежи», 1985, 12.09. /

«Расшифровка» С. Лесного:

«Боги русов не берут жертв людских и ни животными, единственно — плоды, овощи, цветы, зерна, молоко, сырное питье (сыворотку), на травах настоенные, и мед, и никогда живую птицу и рыбу, а что варяги и аланы богам дают жертву иную — страшную, человеческую, этого мы не можем делать, ибо мы Даждьбоговы внуки и не можем идти чужими стопами.

И вот грядет с силами многими Даждьбог на помощь людям своим, и так страха не имейте, поскольку, как в древности, так и теперь, оные (боги) заботятся... И вот был город Воронзенц, город, в котором уселись готы, и... русы бились, и тот город был мал, и также окрестности того были сожжены, и прах и пепел тех развеяли ветрами на обе стороны и место это оставлено... земля та русская... не забудьте ее — там ведь кровь отцов наших проливалась...». (5)  

/5. Лесной С. «Влесова книга» — языческая летопись доолеговой Руси: история находки, текст и комментарий. Виннипег, 1966. Вып. 1, с. 29. /

Поэтическое переложение И. Кобзева:

«Птица Матырьсва снова крылами бьет: злая рать браман рыщет по степи. Сквозь любую щель городских ворот все слышнее гул вражьей поступи! Черным дымом в небо плывут дома. Жаль вопит, обрекая мыкаться. До своих богов, коих скрыла тьма, скорбный голос спешит докликаться. И бог Влес, кто огонь очагам дает, нам идет подмогнуть в сражении! И дрожит браманский и готский род, вождь Гематрих бежит в смятении. Малой Калки брег их уводит вон, чтоб потом за Великой Калкою по иным степям, где струится Дон, кочевать им порою жаркою... Там навек рубеж промеж нас пройдет, даль укроет края последние. Лет четыреста будет драчливый гот разорять племена соседние. Ну, а наше дело — поля пахать, скот да шкуры, да тук выменивать, в городах с аланами торговать, чужеземный товар примеривать. Да к себе домой серебро свозить, брать колечки червонозлатые, да богов премудрых благодарить за такие лета богатые...». (6)

/6. Кобзев И. Что же делать с «Влесовой книгой» («Новые рубежи», 1985.12.09). /

Знакомство с такими вот «оригиналами» свидетельствует в пользу мнения Творогова, что текст «В.К.» крайне неясен и невразумителен, а перевод его вряд ли возможен.

А суждения о том, что «в дощечках Изенбека всё оригинально и непохоже на уже известное», причем «всё это облечено в яркую словесную форму, изобилует метафорическими речениями, способными стать пословицей или поговоркой», представляются явным преувеличением. Достаточно вспомнить несколько строк из «Слова о полку Игореве», чтобы убедиться во «второй свежести» и формы, и содержания «В.К.»:

«уже бо, братие, невеселая година въстала. уже пустыни силу прикрыла!

Въстала обида въ силахъ Дажьбожа внука,

вступила девою на землю Трояню,

въсплескала лебедиными крылы на синемъ море у Дону;

плещучи, упуди жирня времена». (7)

/7. Слово о полку Игореве: Древнерусский текст и переводы. М., 1981, с. 96—97. / 

Итоги научного анализа «В.К.» не оставляют места для иллюзий. Всё, начиная с внешнего вида «источника», первых противоречивых сообщений о его существовании и кончая редакциями текста в рабочих тетрадях Миролюбова, свидетельствует об одном: это крайне примитивная фальсификация, созданная самим первым исследователем «книги», то есть, самим Миролюбовым.  

Казалось бы, тема подлинности (не говоря уже о достоверности сведений) «В.К.» окончательно закрыта. Все точки над «і» расставлены. Но «идейные» мотивы, заставившие в свое время Миролюбова пойти на грубую подделку, живы и сегодня. Конечно, приятно думать, что «славяно-русы... являются древнейшими людьми на Земле» (как писал Миролюбов), или что «история начинается... в Сибири» (как это делал писатель Владимир Чивилихин; 1928—1984).

Беда лишь в том, что для доказательства таких заявлений приходится прибегать к фальсифицированным источникам. А потому и после публикации Творогова не прекращаются обвинения ученых, доказывающих очевидные вещи (к сожалению, чаще всего в специальных изданиях, к которым непрофессионалы не обращаются) в отсутствии патриотизма.

Так, некий Бус Кресень (который тут же сообщил, что его зовут Александром Асовым) издал «реконструированную» «Влесову книгу» в качестве «подлинного источника, сохранившего истинную историю славянорусов», а журнал «Молодая гвардия» опубликовал «Историю руссов в неизвращенном виде» Лесного, рекомендовав её как исследование, опирающееся на «новейшие материалы». Массовым тиражом (100 тысяч экз.!) опубликованы в Саратове «Мифы древних славян», среди которых «В.К.» (с предисловием академика Ю.К. Бегунова) занимает почетное место. Сей скорбный список можно продолжить.

***

Что же движет людьми, не жалеющими сил и времени для создания липовой «книги» или туманного «прочтения» нечитаемого текста? Зачем они занимаются фальсификацией исторических источников (а мы имеем дело именно с таким феноменом)? Судя по всему для того, чтобы «отыскать» в них информацию, в которой нуждаются их исторические построения или представления, не подтверждаемые источниками «нормальными». Чтобы убедиться в этом достаточно почитать то, что писал Миролюбов о ранней истории славян.

Он утверждал, что «славяно-русы... являются древнейшими людьми на Земле» (8), причем «прародина их находится между Сумером (Шумером? — И.Д.), Ираном и Северной Индией», откуда «около пяти тысяч лет тому назад» славяне двинулись «в Иран, в Загрос, где более полувека разводили боевых коней», затем «ринулись конницей на деспотии Двуречья, разгромили их, захватили Сирию и Палестину и ворвались в Египет» (9).  

/8. Миролюбов Ю. Сочинения. Т. 9, с. 125. /

/9. Там же. Т. 7, с. 186—187. /

В Европу, согласно Миролюбову, славяне вступили в VIII веке до н.э., составляя авангард ассирийской армии:

«...ассирийцы подчинили все тогдашние монархии Ближнего Востока, в т. ч. и Персидскую, а персы были хозяевами Северных земель до Камы. Ничего нет удивительного, если предположить, что славяне были в авангарде ассирийцев, оторвались от главных сил и захватили земли, которые им нравились» (10).

/10. Миролюбов. Т. 4, с. 160—161.

Поэтому, признавался Миролюбов, «придется поворачивать всю историю» (11).

/11. Миролюбов. Т. 7, с. 187. /

Итак, рычаг был обнаружен. Оставалось отыскать точку опоры. И она была «найдена» в виде «Велесовой книги».

«В.К.» появилась в поле зрения научной общественности после того, как была написана большая часть процитированных строк. А ведь Миролюбов уже должен был знать о ней раньше, тогда, когда рассказывал о похождениях предков основателей Древнерусского государства, но ни разу на нее не сослался.

Миролюбов стремился во что бы то ни стало доказать, что МЫ не только не хуже, но гораздо лучше ИХ. Все ИХ достижения — это НАША заслуга, и главное — МЫ древнее ИХ.

Между тем с позиции здравого смысла представляется несущественным «паспортный» возраст этноса. В конце концов, государства, располагающиеся сейчас на территориях, где зародились древнейшие цивилизации нашей планеты, вовсе не являются самыми влиятельными или уважаемыми в мире. Дело тут в другом.

Дело — в «праве» на любовь к своим предкам, которое можно получить (интересно, у кого?) только при одном условии: если удастся доказать, что наши предки — самые «древние». При этом цель оправдывает средства.

Полагаю, однако, что право на «любовь к отеческим гробам» никто и ничто не может дать или не дать. Оно просто есть. И не только у славян. Упомянутые же авторы просто-напросто пытаются «улучшить» свою историю, чтобы получить право любить её. Мысль эта, к сожалению, не нова.

С распадом СССР, а вместе с ним и «новой исторической общности, советского народа», начался невероятно болезненный (поскольку он касается лично каждого) процесс становления национального самосознания. Человек не может существовать без определения того, что представляет собою «мы», частью которого он является. А для этого необходимо, в частности, знать свое прошлое. Но именно реальное прошлое, а не тот миф (каким оно должно было быть), который давался в официальных установках партийных идеологов.  

Наверное, поэтому в книгах такого рода как поделки Миролюбова (а он далеко не одинок в своих фантазиях!) мелькают фамилии советских историков, печально прославившихся своей официозностью, таких как Борис Греков (1882—1953), Сергей Сказкин (1890—1973), Михаил Тихомиров (1893—1965), Борис Рыбаков (1908—2001) и десятков других, им подобных.

Они не занимались грубой фальсификацией источников, но искусно манипулировали общественным сознанием. Доказывали, например, что Киев был основан 1500 лет назад протославянами. Но археологические находки подтверждают существование здесь города «лишь» на протяжении последних 1000 лет, и основали его, скорее всего, хазары, охранявшие караваны еврейских купцов, неспешно двигавшиеся из Дербента в далекий Аугбсбург…

 .